ТРЕТИЙ ВЫПУСК ПРОГРАММЫ "ИЗОРИТМИЯ" С ГРУППОЙ "ОДНОНО" СМОТРИТЕ ЗДЕСЬ
АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: «МЫ МОЖЕМ СОВЕРШАТЬ КАКИЕ-ТО МАЛЕНЬКИЕ ПОСТУПКИ, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ КОГО-ТО СЧАСТЛИВЕЕ»
Расширенный текст интервью с Алексеем Мышкиным («ОдноНо» / Изоритмия #3 / 24 апреля 2015, Ставрополь)

IMG_8225

ИЗОРИТМИЯ: Привет! О группе «ОдноНо» говорят, что это интеллектуальная музыка, музыка для думающей публики. При этом мне кажется, что музыка «ОдноНо» — для чувств, сердца, эмоций. Как ты сам определяешь этот вопрос для себя?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Я не считаю себя интеллектуалом. Интеллектуалы – это очень умные люди, а я не особо умен (смеётся). Это правда. Есть люди, которым господь дал литературный талант, они очень погружены в то, что делают. Мы же просто играем музыку. Но я очень люблю нашу публику. Мне кажется, она думающая, мыслящая и просто очень терпимая, потому что терпит все эти наши штуки, которые творятся на сцене (смеётся).

ИЗОРИТМИЯ: Можно сказать, что ты когда-то слушал хип-хоп, потом этно-музыку, потом это соединилось, и получилось то, что ты делаешь теперь? Чем ты вдохновлялся в музыке, и что составляет в смысле жанров «ОдноНо»?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Я не люблю музыку внутри одного жанра. Я люблю синкретические жанры. Это в последние годы со мной происходит. Я знаю заложников музыкальных жанров. Мне кажется, что жанры можно использовать как краски в палитре и рисовать свою картину. Конечно, есть жанры, которые мы никогда не будем трогать, например, шансон (смеётся). Так или иначе, мы очень любим работать с этнической музыкой разных народов мира, это очень интересно, потому что это корни. А корни – это всегда что-то настоящее, то, что изначально было и не меняется по прошествии времени. Такая вечная вещь. Мне вообще очень нравится слово «вечность», нравится всё грандиозное, глобальное.

ИЗОРИТМИЯ: А расскажи тогда о трилогии, которую завершил альбом «Умереть, чтобы жить».

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Трилогия – это три наших альбома, и они как лесенки на пути к совершенству. Первый (альбом «Свободный или мертвый» — прим. ред.) – начальный этап, когда человек только выходит из матрицы и понимает, что здесь всё достаточно наскоро приклеено (стучит по картонному заднику за нашими спинами в галерее «Паршин», где проходит интервью), что этот мир можно проткнуть пальцем, и то, что мы видим, не всегда является таковым. Зачастую это просто декорации. Второй этап – это начало духовного пути для человека (альбом «Волны» — прим. ред.). И третий этап – это преображение, когда с человеком что-то происходит на более высоком уровне.

ИЗОРИТМИЯ: То есть это было концептуально задумано еще в момент выхода первого альбома? Разве можно так надолго распланировать что-то в творчестве?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: У меня в жизни очень часто случалось так, что я не знал, что я делаю, а потом всё складывалось в единую, очень ёмкую, лаконичную, чёткую картину. Мне кажется, мы на самом деле не знаем толком, что мы здесь делаем.

ИЗОРИТМИЯ: В песне «Изменить мир» есть слова «изменить мир, изменив сердце». Но ведь есть же масса вещей, на которые нельзя повлиять, просто став лучше, честнее, свободнее. Потому что всё равно где-то будут люди, которые будут страдать, кого-то будут угнетать, уничтожать, и нельзя быть просто просветленным, счастливым, от этого никак не изменится жизнь других людей.

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Прежде чем бросаться на баррикады и воевать за непонятно, чью свободу, не понимая, что значит слово «свобода», прежде всего нужно утвердить мир и гармонию внутри себя. А потом утвердить этот мир и гармонию в своей семье. Потом — в своем селе или городе. Потом — в своей стране. Один святой человек, его звали Шрила Прабхупада, когда его спросили: вы же йог, из Индии приехали, покажите чудо? Он посмотрел на спрашивающего человека и сказал: а вот мое чудо. И указал на своих учеников. Ещё недавно они были хиппи, сказал он, занимались сексом, где попало, курили, пили, а сейчас посмотрите, какие они чистые, изучают древние священные писания, действительно хотят любить всевышнего — вот настоящее чудо: я сделал из хиппи хэппи (смеётся). Мы не верим в то, что одно слово может изменить жизнь очень многих людей. Поэтому возникают такие вопросы. Мы привыкли к каким-то внешним, грубым переменам, но эти перемены не могут вообще ничего изменить. Если вы сеете зерна, не смотрите, что ничего еще не растет. Зерна должны прорости. Сквозь этот бетон каменных джунглей.

IMG_8243

ИЗОРИТМИЯ: Ты много говоришь о боге и вере. А за своего бога и веру нужно бороться? Требовать защищать свои чувства верующего? Эта борьба, она вообще разумна?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Есть удивительное единство двух очень сложно сопоставимых вещей. Во-первых, в любой духовной традиции человек не должен быть фанатичен. Фанатизм всегда приводит к очень грустным последствиям. Все запреты, все крестовые походы заканчиваются крахом в сердце этих людей. И это самое главное поражение, которое может испытать человек. Но, с другой стороны, он должен иметь веру. Веру в то, что он считает действительно ценным.

У Алексея Константиновича Толстого есть прекрасное стихотворение, в котором он рассказывает, как семь братьев сели на коней, поехали на поиск истины, подъехали к ней с семи разных сторон и увидели эту истину по-разному. А истина, как алмаз, она просто переливается разными гранями. Они приехали домой и стали доказывать друг другу, в чем истина. Они начали сражаться за истину, полегли за нее и сыновьям своим сказали, что им тоже надо драться за истину. И вот до сих пор они дерутся каждый за свою истину, хотя истина по-прежнему одна. Когда мы это поймём, прекратятся и все эти войны.

ИЗОРИТМИЯ: Расскажи эту истории, когда ты ушел со своей работы. Какое стихотворение ты тогда прочитал своим коллегам?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Сразу скажу, я не сторонник того, чтобы все бросать и уходить куда-то медитировать, в какие-то горы. Мы на своих местах можем сделать очень много. Просто действовать можно с правильным сознанием. И вот я, можно сказать, поступил опрометчиво, когда ушел со своей работы. Но это было искренне, мне кажется.

ИЗОРИТМИЯ: То есть, выходит, ты жалешь об этом?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Нет, я ни о чем не жалею в своей жизни. Всё произошло так, как произошло. Я просто не мог уже это делать, работать журналистом. Я работал вашим коллегой, но я делал другие вещи, я работал в «желтой» прессе, и мне было очень сложно переносить то, как я зарабатывал деньги. Я просто пришёл однажды и рассказал в редакции стихотворение «Колос». У нас есть такая песня.

ИЗОРИТМИЯ: То, что с тобой произошло, это похоже на посыл песни «Умереть, чтобы жить»? Умирает один человек с одними мыслями, и рождается другой. Или о чем тогда эта песня?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Умереть, чтобы жить, — это очень мощная формула, которая мне очень нравится. Мы можем не замечать, но в наших сердцах, есть много всего совершенно нам не нужного. Мы постоянно думаем о том, что о нас подумает кто-то. Мы постоянно кого-то ругаем в уме. Мы постоянно испытываем зависть, жадность, очень много всего. И мы постоянно думаем о себе. Вот проведите эксперимент: словите себя на том, о ком вы думаете в течение дня (смеется), и вы поймете, что вы думаете о себе.

ИЗОРИТМИЯ: Вот я сейчас сижу и всё интервью думаю о том, как я выгляжу. Прости, пожалуйста.

(Смеётся) Вот видите. Я такой же. Это нормально. А искренность заключается не в том, чтобы говорить себе: не-не-не, я нормальный, я настоящий. Искренность состоит в том, чтобы уметь признавать свои ошибки, и в этом смысле ты сейчас поступила правильно. Вот помните  Мальчиша-Кибальчиша и Мальчиша-Плохиша. Мальчиш-Плохиш всё сидел и ел свои конфеты, и ему было очень скучно. А Мальчиш-Кибальчиш жил прекрасной жизнью, я не коммунист, но мне Мальчиш-Кибальчиш импонирует больше, потому что он был за то, чтобы сделать других людей счастливее.

IMG_8222

На самом деле сделать других счастливыми – это огромная радость. Вот сегодня Антоха (организатор ставропольского концерта «ОдноНо» Антон Володин – прим.ред.), наш организатор, он хотел, чтобы мы исполнили песню, а я забыл текст и говорю: давай, выходи, сам читай. И он был так доволен, так был счастлив! Говорит, я запомню это на всю жизнь. А такая мелочь, казалось бы. Но как здорово. Мы какие-то маленькие вещи можем делать, чтобы сделать кого-то счастливее. И это называется настоящей жизнью. А когда мы только забираем, юзаем, выдаиваем, постоянно думая о себе, – это надо похоронить.

ИЗОРИТМИЯ: А с тобой вот можно говорить о заработке, о деньгах? Тебя не напрягае эта тема?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Нормально, пожалуйста.

ИЗОРИТМИЯ: Тогда скажи, музыканты должны бороться за свои права зарабатывать деньги на музыке, бороться с пиратством, или музыка должна принадлежать всем?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Есть прекрасный стих на санскрите, он начинается так (читает строфу на санскрите и переводит отдельные слова — прим. ред.). Сам творец говорит: мне принадлежит всё. Нам же ничего здесь не принадлежит. С другой стороны, я принимаю современный мир и желание людей иметь какие-то деньги для существования. Мы тоже получаем деньги за свои концерты. Хотя для меня это служение, и я пытаюсь что-то сделать для мира нашими песнями. Но, так или иначе, есть какие-то моменты, издержки, которые требуют удовлетворения, и это нормально. Главное – использовать деньги в правильных целях. Деньги – это ведь тоже энергия. А любую энергию можно использовать правильно или нет. Деньги нужно просто вкладывать в какие-то вечные вещи. Вот и всё.

ИЗОРИТМИЯ: Последний вопрос – от слушателя. Слушателя зовут Алексей, он сегодня был на концерте и задает такой вопрос: «В период, когда я познакомился с музыкой «ОдноНо», я пересматривал сериал «Идиот» по Достоевскому. И меня поразило: два человека, у которых есть, чему поучиться в морально-духовно-этическом плане, и оба – Мышкины. Поэтому два вопроса. Первый: Мышкин – это псевдоним. Второй: если да, то почему Мышкин, если нет, то что Алексей думает про своего литературного однофамильца»?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: Нет, Мышкин — это не псевдоним. Я вообще очень стеснялся своей фамилии в школе… (к нам подходит человек с камерой, Алексей представляет его: «Дензел, наш барабанщик», Дензел представляется сам: «ОдноНо-ТВ». Мы продолжаем). А Мышкин Достоевского – это святой человек, который тоже хотел изменить мир. Есть, знаете, удивительные люди, очень чистые. Как дети. Это признак святого человека. И Федор Михайлович Достоевский был очень духовным, глубоким человеком, который очень тонко понимал природу души и создал удивительного героя, который внутри его книги менял мир.

ИЗОРИТМИЯ: А чего же ты тогда стеснялся фамилии?

АЛЕКСЕЙ МЫШКИН: В дестве меня звали Мышкин-Пышкин.

IMG_8250

ТРЕТИЙ ВЫПУСК ПРОГРАММЫ "ИЗОРИТМИЯ" С ГРУППОЙ "ОДНОНО" СМОТРИТЕ ЗДЕСЬ

Добавить комментарий